Тысячи мыслей проносились в ее голове, сотни вопросов, на которые она, вероятно, никогда не получит ответа: «Как он попал сюда? Кто это? Что я сделала? Знаю ли я его? Неужели я – жертва насилия? Я? Почему я? Неужели он убьет меня? Я не хочу умирать!» Невзирая на панику, которая захватывала ее все сильнее и сильнее, она понимала, что темнота на самом деле – это ее спасение. Может, он и не убьет ее, понимая, что она никогда не сможет его узнать.

– Успокойся, постарайся успокоиться… Да успокойся же! – в голосе его послышались яростные нотки.

Потом, словно подтверждая ее мысли, он сказал:

– Я обещаю, что ничего не сделаю с тобой, если ты будешь вести себя тихо, – голос его теперь зазвучал мягко, успокаивающе: – Я уйду, когда закончу, и больше ты меня никогда не увидишь. Обещаю.

Незнакомец ласково погладил ее волосы.

– Не волнуйся, я тебя люблю. И не сделаю тебе ничего худого.

Мишель не верила своим ушам. Это было какое-то безумие. Абсолютное безумие. Он ее любит? Да кто он такой? Она знает его? «Господи, Филипп, почему тебя нет, когда ты мне так нужен?» Он прервал ее мысли, резко перевернув на спину. Она сверлила темноту глазами, пытаясь разглядеть его лицо, но без толку… Она видела только очертания его головы. Мужчина на мгновение утратил контроль над ней, и она испустила отчаянный крик и попыталась ударить его свободными теперь руками. Но горьковатая кожа перчатки снова закрыла ей рот – больше она ничего не добилась.

– Я же тебе сказал – успокойся.

Голос. Грубоватый, низкий голос исчез, вместо него она услышала мягкий, знакомый и терпеливый… Филипп! Неужели это он заломил ей в начале руки за голову, так что она чуть не взвыла от боли?

– Можешь кричать, сколько тебе угодно – все равно никто не услышит. Никто! Теперь ты моя. Я ждал этой минуты слишком долго. Я тебя люблю. Не противься мне. Я не желаю тебе вреда.