Покидая здание, она чувствовала себя гораздо лучше. Погода разыгралась не на шутку. В машине она включила радио – по всем каналам дикторы рекомендовали водителям поскорее добраться до дома, потому что ожидалось дальнейшее ухудшение погодных условий. Согласно прогнозу, ветер будет усиливаться, а к утру выпадет от двадцати пяти до тридцати сантиметров снега. «Черт бы побрал эту метель!» – подумала она. Вообще-то она любила снег, но это была третья метель за две недели! Убеждать ее поскорее вернуться домой не было необходимости. По пути она заехала в пару мест, а обстановка на дороге ухудшалась каждую минуту. Приближались сумерки, и она, наконец, с облегчением припарковалась у своего дома.
На пороге ее ждал еще один – на этот раз заваленный снегом – букет промерзших лилий. Она поспешила внутрь, разорвала непременный маленький конверт и прочла: «Извините, что напугал Вас, Мишель. Я не хочу, чтобы Вы боялись. Я просто хочу обладать Вами. Раз. Всего лишь раз. Вы не должны страшиться собственных фантазий…»
Ага! Ну, наконец-то. Испуг прошел. Она отчетливо помнила, как Филипп как-то раз упрекнул ее в том, что она не хочет поделиться с ним своими фантазиями. Он сказал, что фантазии – вещь здоровая и абсолютно нормальная, и если бы она откровенно о них рассказала, то он имел бы представление о том, как ее получше удовлетворить. Но Мишель считала, что есть вещи глубоко личные, и ее фантазии относятся именно к таким вещам. Филипп был мягким, терпеливым человеком, поэтому-то она и полюбила его. Но как-то раз он так настойчиво просил ее рассказать ему о ее фантазиях, что она решила, дабы избежать лишних препирательств, объяснить ему свою точку зрения.